Челябинская областная детская клиническая больница

государственное бюджетное учреждение

здравоохранения

Многоканальный телефон больницы +7 (351) 260-74-73

Контакт-центр поликлиники +7 (351) 731-69-27

Платные услуги +7 (351) 729-34-16

Платные услуги +7 (951) 243-40-40

ДЛЯ СЛАБОВИДЯЩИХ

Здоровье детей Южного Урала - наша забота!

Олег Лапин

Заведующий отделением реанимации и интенсивной терапии для новорожденных, Олег Вениаминович Лапин

О выборе профессии

О том, что я стану врачом - мечтал с детства. У меня родители врачи - папа терапевт, а мама педиатр. Дома между собой родители всегда обсуждали свои медицинские темы. Да и на любом празднике собиралась компания врачей – потому что и друзья у родителей преимущественно медицинские работники. Так что выбора у меня не было. Я с детства знал, что стану врачом. Хоть родители никогда меня не заставляли. Единственное, когда я уже готовился к поступлению, мама посоветовала поступать на педиатрический факультет. Она всегда мне говорила, что с детьми лучше работать, по ее мнению. Я прислушался к маминому совету и поступил на педиатрию. Я никогда не жалел, что в медицину пошел.

О семейной династии

Сейчас и оба сына мои врачи. Старший реаниматолог-анестезиолог. Я когда на «скорой» подрабатывал недолго, то иногда старшего сына брал с собой. Видимо произвело на него тогда это слишком большое впечатление. А младший сын у меня уролог. И мои невестки врачи. И внуки наверно врачами будут. Это шутка, конечно. Хотя… Сейчас моей внучке 12 лет и на мой вопрос: «В медицинский-то пойдешь?», она всегда смеется и отвечает – «Ну, куда я денусь. В такой-то семье». Не знаю, как дальше будет. Мы ее не заставляем, но другого примера у нее перед глазами нет. Так что я не удивлюсь, если в конечном итоге она решит связать свою жизнь с медициной.

В нашей семье только моя жена не имеет отношение к медицине. Хотя за эти годы она уже практически получила домашнее медицинское образование.

О профессиональном выгорании и сложностях в работе.

Я не знаю, что такое профессиональное выгорание. Я свою работу люблю.

О пациентах

Мне кажется, что с детьми, особенно с новорожденными – лучше всего работать. Все, что надо он «говорит» своим поведением и клинической симптоматикой. Взрослый вам может с три короба наплести, придумать те симптомы, которых даже у него нет. А ребенок не обманет, не скажет лишнего. По ребенку сразу видно, что болит, не болит.


О родителях пациентов

Родители бывают разные. Есть такие, с которыми иногда и сложно. Но в основном общий язык находим. Непреодолимых сложностей нет и не было ни разу. Если с родителями нормально разговаривать – то все будет хорошо. Я человек общительный, и я всегда разговариваю с родителями, никогда не жалею на это времени. Я им все подробно расскажу, все объясню, и вопросов обычно нет. Единственное, с годами и с опытом я стал несколько менять стиль общения с родителями пациентов. И своих докторов этому учу всегда. Как можно меньше использовать профессиональные термины, ведь тебе, как врачу это понятно, а родителям нет. Был случай из практики. Лет двадцать с лишним назад это было. Есть такое понятие – парез кишечника, это когда кишечник после операции не шевелится, перильстатики нет, живот «немой». У нас в реанимации находится ребенок после операции, пришли его родители и я с ними беседую, рассказываю им – ребенок после операции, состояние нормальное, пока не кормим, потому что сохраняется парез кишечника. А они в шоке сразу спрашивают – а кто ему кишечник порезал? И я потом еще минут 10 объяснял, что такое «порез», что такое «парез». И чем они отличаются, и что кишечник ребенку никто не порезал. Поэтому не надо говорить термины, которые непонятны родителям. Надо рассказывать доступно и понятно.

Когда я врачом работал – общался плотнее с родителями, сейчас в должности заведующего отделением, конечно, общения меньше. И встреч меньше, нет такого плотного контакта сейчас. Но до сих пор есть пациенты, которые и звонят, и приезжают.

Мы в реанимации всегда говорим правду о состоянии ребенка. Не приукрашиваем. Смысла скрывать состояние ребенка нет. У нас дети тяжелые, исход может быть любой. Поэтому мы всёегда говорим напрямую. Но всегда советуем верить в лучшее. Всегда есть место чуду.

О чудесах.

Чудеса случаются, правда я особо их не запоминаю. Ведь я работаю в реанимации уже 30 лет. И то, что для людей со стороны воспринимается как чудо, для нас это наша обычная повседневная работа. Например в 90 годы детишки, с весом при рождении 1,5 килограмма были практически обречены, шансы на нормальный исход были малы. И в те годы выходить такого малыша – это уже было чудо. А сейчас полуторакилограммовые младенцы кажутся нам уже большими и крупненькими. Ведь мы с 2012 года стали выхаживать детей с весом от 500 грамм. Сейчас и аппаратура другая, и подходы к лечению, и возможности совершенно другие. Первое неонатальное реанимационное отделение открылось в Челябинске почти 30 лет назад, в конце 1990 года. И то, что было тогда, и то, что есть сейчас - это очень большая разница. Мы и не мечтали, что такие дети могут выздоравливать и жить нормально. Раньше это было чудо, а сейчас это норма.

Хотя и сейчас можно всю неонатологию чудом назвать. У нас и офтальмологи сейчас ретинопатию недоношенных успешно лечат. Раньше это было практически приговором, в крайнем случае, можно было попытаться спасти зрение, отправив малыша в Екатеринбург, на операцию. А сейчас мы сами это делаем в нашей больнице. Или нейрохирурги наши – ведь чудеса творят. Многие врожденные патологии сегодня успешно оперируют. И то, что еще недавно казалось невозможным, теперь обычное дело. Как говорится, мы рождены, чтоб сказку сделать былью. Вот мы и делаем.

О реанимации

Наверно все же не каждый человек сможет работать в реанимации. Да и врачи не все сюда рвутся, и медсестры зачастую поработают и уходят. Здесь нужен особый склад характера. Специальностей же много. И методы лечения разные. Бывает лечение достаточно монотонное, длительное, когда с пациентом годами без видимых результатов. А реанимация она совершенно другая - динамичная, быстрая, постоянно все меняется. Я монотонную работу не люблю. Мне нужно движение. О реанимации я стал мечтать уже в институте, очень хотелось что-то делать «руками». Среди студентов-медиков реанимационное отделение многих мужчин привлекало, а вот из девушек мало кто хотел. Ну и здесь много аппаратуры, действия постоянные, движение. Здесь скучно не бывает.


О ЧОДКБ

Когда я был студентом, в реанимацию попасть было очень сложно, и я не мечтал даже, что я буду работать в отделении главной детской больницы Южного Урала, а уж тем более - что я стану заведующим реанимацией. Нам даже в мединституте говорили – будете работать участковыми педиатрами. Ведь в то время был Советский Союз, достаточно строгое распределение. Мы и не мечтали. Но мне повезло.

У нас учреждение третьего уровня, и это единственное учебное учреждение, где есть и хирурги, и офтальмологи, и нейрохирурги. У нас только кардиохирургии нет. И соответственно к нам детей привозят со всей области, иногда приезжают в крайне тяжелом состоянии. Мы стараемся работать так, чтоб дети не погибали, выхаживаем каждого.