Челябинская областная детская клиническая больница

государственное бюджетное учреждение

здравоохранения

Многоканальный телефон больницы +7 (351) 260-74-73

Контакт-центр поликлиники +7 (351) 731-69-27

Платные услуги +7 (351) 729-34-16

Платные услуги +7 (951) 243-40-40

ДЛЯ СЛАБОВИДЯЩИХ

Здоровье детей Южного Урала - наша забота!

Тамара Анатольевна Пакулева





О выборе профессии

В медицину я попала случайно, это не было моей детской мечтой. Я сама из рабочей семьи. Мои родители всю жизнь проработали на заводе. В родне у нас никогда не было медицинских работников, да и сейчас их кроме меня нет. Мой сын работает с компьютерами.

Когда я училась в школе, то у меня была мечта стать педагогом русского языка и литературы. И только в старших классах пришло решение поступать в медицинский. У нас проводили занятия по профориентации и приходили представители учебных заведений города, в том числе из медучилища. Мы с подругой даже на экскурсию сходили в училище. Мне все понравилось, а вот подруга передумала. Я же подала документы и с первого раза поступила. Училась я всегда хорошо, учеба мне легко давалась. Закончила я Челябинское медицинское училище и сразу же пришла в ЧОДКБ. Это было 6 августа 1979 года. Ровно 40 лет назад. И я ни разу в своей жизни не пожалела об этом решении.

О ЧОДКБ

Однако в главной детской больнице Южного Урала впервые я оказалась немного раньше. После второго курса училища меня направили на практику в ЧОДКБ. В то время в больнице было всего три отделения. Меня «распределили» во второе реанимационное отделение, старшей сестрой тогда была Муравлева Раиса Георгиевна. И настолько сильно меня впечатлило как нас приняли, как она нами руководила, какое отношение к нам было, что я решила - хочу попасть на работу именно в эту больницу, именно в это отделение. Сестер всегда не хватает и в те годы тоже была острая нехватка. И нас по распределению человек 10 направили в ЧОДКБ. Из тех ребят я единственная, кто так и работает в нашем отделении.

Напротив моего дома строилась больница. И мне все родственники, да и знакомые говорили – рядом же с домом, почему не переходишь на работу? Но я такой человек, что не привыкла бегать с места на место. И если в самом начале моей трудовой деятельности еще закрадывалась мысль, что, отработав обязательные три года распределения, я смогу перейти ближе к дому, то потом… Я попала в реанимацию. А тут был Коллектив. Именно с большой буквы. И я прикипела всей душой, даже не столько к работе, сколько к коллективу. Я до сих пор помню всех, кто меня учил. Я начинала с палатной медсестры, потом была процедурной медсестрой. Почти 20 лет я была в реанимации старшей сестрой. Но стало сложно, у молодых и энергии больше, и знания уже более современные. Я решила, что пора дать дорогу молодым. Ушла с поста старшей, но осталась в этом отделении. Работаю на посту и помогаю, чем могу.



О детской медицине

«Детство» – это взвешенный и абсолютно осознанный выбор. Я была на практике и во взрослой, и в детской медицине. Но после того, как я побывала в ЧОДКБ, я однозначно хотела работать только в детской больнице. С детьми мне интереснее, ближе. Я очень люблю детей.

О родителях пациентов

Сейчас с родителями сложнее немного стало общаться. Но мы все равно разговариваем, стараемся помочь во всем. В том числе психологически. Иногда доброе слово, моральная поддержка нужна как никогда. У нас в отделении сейчас много паллиативных пациентов, некоторые из них инкурабельны ("Инкурабельность (incurabilitas; лат. incurabilis неизлечимый; син. неизлечимость) — состояние больного, при котором общие расстройства или особенности местного патологического процесса исключают возможность спасения жизни либо полного восстановления здоровья, трудоспособности" – прим.ред.).

Очень большую роль уход играет. У нас же бывает и такое, что дети в отделении достаточно длительное время проводят, лежачие. Мы ухаживаем, переворачиваем, и не просто обтираем, а даже купать умудряемся, несмотря на то, что многие дети на аппаратах находятся. С родителями если нормально разговаривать и объяснять, подход всегда найти можно.

Но реанимация есть реанимация, мы ведь детей выписываем не домой, как правило это перевод в другие отделения, и только оттуда здоровыми ребятишки идут домой. И родителям наверно легче забыть реанимационный период, не вспоминать это тяжелое время. Но одно меня всегда до глубины души до сих пор поражает. У нас часто бывают паллиативные дети, и мы заранее знаем исход, и родители это знают, мы ведь их готовим к этому. И когда это происходит - паллиативный ребенок все же уходит, то может пройти 9 дней, 40. А потом родители возвращаются и благодарят. За помощь, за поддержку, за уход и отношение. Это очень дорогого стоит. Для меня это всегда удивительно, что даже в таком страшном горе находят время, чтобы поблагодарить медперсонал.

О самом сложном

Самое сложное в нашей работе - когда не можешь помочь, когда осознаешь свое бессилие. Это очень больно. Мне частенько знакомые говорят фразу, которую я крайне не люблю: «Вы в реанимации привыкли к смерти». Нельзя привыкнуть к смерти! Даже если ты видишь и понимаешь, что шансов нет, что ребенок уходит. Все равно это очень больно, к этому невозможно привыкнуть, к этому нельзя быть готовым. Абсолютно каждого пропускаешь через себя, за всех переживаешь. Любой ребенок проходит через сердце и остается там.

Пациентов много было за эти годы, но детей всегда жалко. Не важно, грудничок или шестнадцатилетний подросток. Жалко всех.

Есть же такая поговорка, что у сотрудника реанимации за плечами свое кладбище. Наверное, это так. Но необходимо сделать все для того, чтобы это кладбище было как можно меньше.

Но это моя работа. И я ее выполняю всегда по максимуму – прикладываю максимум усилий, максимум стараний и максимум знаний. По другому в реанимации нельзя.



О профессиональном выгорании

Конечно, профессиональное выгорание у медиков бывает. Но спасает, как ни странно, сама работа, спасает семья, спасают увлечения.

Я очень люблю выращивать комнатные растения, причем именно цветущие. Как говорит мой сын - у меня настоящая оранжерея. У меня дома все подоконники «цветут» и большая полка-стойка. Еще очень люблю путешествовать. Стараюсь отпуск всегда проводить вне дома, набираюсь впечатлений. Причем это могут быть, как местные базы отдыха, так и путешествия по России или заграницу. Бросить медицину или уйти из больницы мне никогда не хотелось. В свое время многие уходили в торговлю, медпрепаратами занимались. Я не вижу в этом себя, абсолютно. Я на своем месте.


О самом ярком воспоминании.

На момент того события, я отработала буквально год-два. И тут мне поступает задание – необходимо увезти ребенка в Чесму, сопровождающим быть. В те годы ни о какой санавиации речи и не шло – ни реанимобилей, ни оборудования не было. Доктора на чем только к пациентам не ездили – даже на поездах случалось. Но мне «повезло». Мы должны были лететь на «кукурузнике». А я ни разу в жизни до этого не летала, ноги от страха подгибались при одной мысли о полете. Но для меня никогда в работе не существовало «не могу, не умею, не хочу». Собрала все силы в кулак, хотя отчаянно боялась и полетела. Страшно было нереально – самолет шумит, гудит, трясется вверх-вниз. Да и приземлились мы где-то в поле. Но ребенка доставила, свою работу выполнила. Про обратный путь домой и вспоминать не могу.

А еще, конечно, ярко в памяти отложилась Ашинская трагедия. Нас всех она коснулась. Это был выходной, телефонов в то время сотовых не было. За мной из больницы прислали машину, а меня дома нет. Через соседей, родственников нашли меня, я сразу же отзвонилась в больницу. Главный сказал мне – выходи, несмотря на выходной. И я два дня работала на станции переливания крова – поток желающих сдать кровь для пострадавших был нескончаемым.

О коллективе

У нас в этом году юбилей нашего отделения 45 лет. Изначально в ЧОДКБ была одна реанимация, сейчас их четыре. Каждые 5 лет мы отмечаем юбилеи отделения, приходят поздравить даже те, кто давно уволился. Потому что у нас очень дружный коллектив. В реанимации без этого нельзя. У нас всегда так было, тесное взаимодействие врач-медсестра, всегда чувство «плеча рядом». В реанимации не бывает «случайных» людей. И если кто-то пришел в коллектив и понимает, что это не его – то просто уходит в другие отделения. У нас никогда не было «дедовщины», не важно, кто и сколько проработал, мы все единое целое. Учим молодых, делимся знаниями, помогаем, чем можем и поддерживаем. Благодаря такому хорошему коллективу и работается хорошо, несмотря на «тяжелое» отделение.

Я, кстати, по молодости пробовала поменять отделение. Уходила старшей сестрой в ЛОР-отделение. Год проработала и поняла, что не могу без своего коллектива. Вернулась и решила, что если и уйду когда-то, то просто из больницы. А отделение больше не брошу.



О чудесах.

Чуду всегда есть место. Особенно в реанимации.

Сейчас аппаратура другая, и материал одноразовый. А ведь были времена, когда мы многоразовые шприцы «прожаривали» и капельницы резиновые вручную собирали.

Я всегда молодых специалистов учу, что в нашей работе есть несколько основных «секретов». Во-первых, это общение с родными пациента, во-вторых, индивидуальный подход абсолютно к каждому больному. И самое главное. Сейчас очень много аппаратуры, которая и поддерживает, и лечит. Но тепло человеческих рук – вот что важно. Если к аппаратуре не «приложить» голову, руки, а главное сердце – это просто кусок железа.

Самая главная награда в моей работе, это когда ребенок, проведя какое-то время у нас в реанимации, отправляется в отделение, откуда он выписывается здоровый домой. И самое хорошее, когда ребенок выздоравливает. Это доставляет удовольствие и радость. Ради этого и стоит работать и жить.